Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
Противодействие цифровым угрозам, современному рабству и опасностям для детей

"Правда или ложь - не разберешь" в сообщениях о пропавших детях

«Фейк» по-русски значит «неправда». Или, если более официально, то «ложная информация». Часто бывает, что неверные сведения запускают в оборот огромные человеческие силы и ресурсы, из-за них совершается куча не ведущих к полезному результату действий. Самый наглядный для всех нас пример – когда кто-то звонит в полицию и сообщает о минировании вокзала, школы, торгового центра, а то и целой Госдумы. Надо сказать, что это явление настолько «достало» госорганы, что они решили ужесточить уголовную ответственность за такие шалости – называемые по-юридически «заведомо ложным сообщением об актах терроризма».

Поиски пропавших детей тоже не лишены «вбросов» фейковой информации. И речь идет не о том, что в процессе поисков «кто-то что-то видел», а это «что-то» потом не подтвердилось. Ситуации бывают разные. Речь идет о том, когда неправильна сама информация о факте пропажи ребенка.

Впрочем, надо сказать, заведомо ложных сообщений о пропаже детей в практике почти не бывает. При создании систем приема сообщений о пропавших детях волонтеры и общественные проекты, больше других опасавшиеся вала «розыгрышей», сразу приняли меры предосторожности. А именно - информация сначала должна поступить в правоохранительные органы. На первый взгляд, зачем тогда волонтерам собственные каналы приема сообщений о пропаже детей, если все равно надо идти в полицию? Но с другой стороны, для волонтера – человека, тратящего свое свободное от работы время на добрые дела – гораздо обиднее потратить эти несколько драгоценных часов на «пустоту». Еще обиднее, если в это же время поступит еще одно сообщение, где ребенок реально нуждается в помощи – а волонтеры уже заняты «фейковым кейсом». Ценность же собственных каналов приема сообщений у общественников в том, что они могут начинать подготовительные мероприятия параллельно, лишь уточняя в ходе подготовки нужные факты у полиции. То есть ускоряется время реального реагирования на сообщение об исчезнувшем ребенке. А ценность полиции в данном случае в том, что за заведомо ложное сообщение в полицию предусмотрена уголовная ответственность – так что шутникам надо дюжину раз подумать…

Тем не менее отдельные журналисты иногда пишут о «фейковых» сообщениях о пропаже детей. Тут вопрос исключительно к журналистам – точнее, к их качеству работы с материалами. Потому что, если посмотреть внимательнее, то собственно «фейками» в подавляющем большинстве таких случаев и не пахнет.

Самый простой случай – когда мать или бабушка звонит в полицию, не обнаружив ребенка в пределах видимости, а он появляется спустя несколько минут или прячется в соседних кустах (ну, или под диваном). Таких сообщений больше всего в США – мамаша, не обнаружив ребенка в комнате, тут же хватается за трубку и звонит 911. В России такие случаи попали в анекдоты и даже в монологи сатириков со сцены (в частности, ныне покойного М.Задорнова). Однако, строго говоря, родитель действует в этой ситуации совершенно правильно – особенно если речь идет о малыше. Для малыша опасность может представлять предмет или явление, безопасное для ребенка более старшего возраста – ведь малыш не обладает ни таким жизненным опытом, ни такими физическими возможностями. А если поблизости водоем – все становится совсем опасно. Как правило, шансы найти ребенка живым определяются первыми часами реагирования – эту «формулу» вывели независимо друг от друга полицейские разных стран. И хотя общее количество сообщений от таких звонков весьма велико (вместе с нагрузкой на операторов), это как раз тот случай, когда «лучше перебдеть, чем недобдеть». Впрочем, и самим родителям необходимо лучше держать ребенка в поле видимости и научить простому правилу: когда игра прекращается, надо идти к маме и папе. Иначе может влететь и от них, и от полицейских.

Интернет, впрочем, породил и другие виды «ложных срабатываний». К примеру, в начале ноября в Астрахани по соцсетям местных жителей стал путешествовать призыв матери о помощи в поиске пропавшего ребенка. Якобы ребенок отправился в школу для одаренных детей в центр города, но туда не дошел и потерялся. При этом его засекли камеры видеонаблюдения в районе ЦУМа в центре города. Сограждане, привычные к сообщениям о пропажах детей, делали репосты, и город загудел. Однако затем кто-то внимательный обратил внимание на название школы, куда шел ребенок – такого заведения в Астрахани просто нет. На этом основании, ничтоже сумняшеся, сообщение безапелляционно объявили «фейком» - и эта характеристика попала даже в отдельные СМИ.

Однако при более глубоком анализе информации вырисовывается совсем другая картина. Сообщение о пропаже ребенка соответствовало действительности. Просто касалось оно… другого города и другой страны – ребенок пропал в казахстанском Костанае, где в центре есть и Школа одаренных детей имени одной казахстанской знаменитости, и ЦУМ. Кстати, ко времени репоста ребенка уже нашли – обнаружил его отец катающимся на маршрутках. Об Астрахани в просьбе о помощи речи не шло вообще. Кто и почему решил, что ребенок пропал именно в Астрахани, и зачем запустил репосты применительно к этому городу – пока загадка. Скорее всего, дело было в банальной невнимательности юзеров, решивших, что, если они видят информацию, будучи в Астрахани – то к Астрахани она и относится. Надо сказать, что лучше всего в ситуации разобрались в астраханской полиции – они не только установили город, о котором шла речь в сообщении, но и выяснили судьбу ребенка.

Кстати, интересно, что это же сообщение чуть не «поставило на уши» как минимум еще один регион – причем уже совсем на другом конце России, в Амурской области. Там оно тоже начало циркулировать по экранам невнимательных, но отзывчивых сограждан. Как оно умудрилось попасть туда – понятно (как-никак Сеть у нас Всемирная), непонятно другое: почему приамурцы решили, что информация относится к их региону? Здесь-то и возникает предположение, что кто-то перепостил казахстанскую информацию, ставя теги применительно к российским регионам. Так ли было дело, и если да – с какой целью это было сделано, по невнимательности или со злым умыслом – еще предстоит ответить… В практике большинства проектов по содействию поиску пропавших детей на этот счет принимается простейшая мера предосторожности: сообщение о пропаже ребенка предваряется указанием региона или, если название города хорошо известно или уникально, то названием города. При такой подаче информации перепутать сложно.

Однако нельзя говорить, что сообщение о пропаже ребенка из другого региона способно только «причинять головную боль». Главное – правильно его оформить и указать, где именно (в каком городе или регионе) пропал ребенок и где последний раз он был замечен. Ведь не секрет, что среди «потеряшек» бывают и «бегунки» - то есть сбежавшие из места постоянного жительства, а вот они-то как раз любят перемещаться из области в область. Не очень давно правоохранителям и волонтерам удалось отловить одну такую «путешественницу» - за… почти 3000 километров от дома. 16-летняя девушка пропала в Красноярском крае – последний раз ее видели садящейся в машину на трассе. Размещение ориентировок в огромном крае и в соседних регионах результатов не дало. Тогда волонтеры отдельных регионов намного западнее Красноярска рискнули расклеить ориентировки в своих областях – в общем-то, с очень маленькой надеждой на успех. И именно это принесло плоды – девушку обнаружили… в Пермском крае, направляющейся «автостопом» на Москву и далее. Правда, у таких ориентировок есть своя особенность. Как уже говорилось, указывается регион пропажи и последнее место, где ее якобы видели. А причина появления ориентировки за тысячи километров от дома указывается так: «Может находиться в нашем регионе». Такая подача правильно ориентирует и волонтеров, и обычных неравнодушных граждан.

Какой же информации о пропавших детях можно стопроцентно доверять? До появления системы оперативного информирования по СМС, лучше всего ориентироваться на официальную информацию на сайтах правоохранительных органов, координационных центров по поиску пропавших детей и местных волонтерских объединений. Именно они обладают наиболее актуальной и, самое главное, выверенной информацией об инцидентах с пропавшими детьми. Причем волонтеры в информационном плане даже более активны, чем правоохранители, поэтому именно их целесообразнее рекомендовать как наиболее качественный информационный ресурс. Некоторые поисковые отряды осуществляют собственные рассылки информации о пропавших детях – по электронной почте или в мессенджерах, а также в социальных сетях. Можно подписаться на такую рассылку. А вот перепосты от непрофессиональных источников, даже именующих себя членами волонтерских отрядов, перед распространением лучше всего перепроверять – лучше всего по Яндекс- или Гугл-картам, которые легко позволят установить, есть ли, скажем, дом 119 по улице Кирова в вашем городе.

Помните: невнимательность еще не значит ложь. Но и рациональности она не добавляет. А эффективность в поисках пропавших детей – одно из главных условий, чтобы как можно больше пропавших детей быстрее вернулись домой.

Оставить комментарий

Пока никто не оставил комментариев.

Пропал ребенок!

сообщить

Жестокое обращение!

сообщить

Противоправный контент!

сообщить

Линия помощи!

сообщить

Организаторы

  • Региональный общественный центр Интернет технологий
  • Общественная Палата
  • Сопротивление
  • Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка

При поддержке

To Top